Парусник “Либава”. Путевые заметки (часть 2)

Тысяча миль.

2. Дорога.

Первой моей остановкой должен был стать Питер. В Петербурге мне бывать не приходилось. Вот в Ленинграде – дело другое. Ленинград – это двое друзей и презирающая расстояния студенческая любовь, это два года срочной службы и бесчисленные командировки потом. Порой мне было там комфортней, нежели дома. Я любил Ленинград. Когда поезд уже полз вдоль перрона Варшавского вокзала, я норовил первым оказаться у вагонной двери и стоило ей открыться, распахнутым ртом хватал знакомый воздух. Особенный, которого не было больше нигде.

В этот раз добирался я автобусом. За спиной средних лет морячок охмурял довольно юную попутчицу. Когда среди ночи всех выволокли на погранкотроль, любопытство взяло верх, рассмотрел парочку – никаких у мужика шансов. От дамочки пахло туманами и листвой Зимнего сада, а ухажёр – о, ужас! – в адидасовских штанах… Утром на набережной Обводного они таки шли к такси уже под руку – вот оно, волшебство! – а я всё вдыхал, вдыхал долгожданный воздух…

И – ничего. Не забилось сердце, не пошла голова кругом. Это уже не Ленинград. Или просто мне уже не двадцать пять?

Один из тамошних друзей, как раз меня и встречавший, Женька, коллега ещё по ЛБОРФу, подтвердил – не то! Обидно и больно – нет, говорит, уже того Города. Не нужен былой дух никому. Другой, Серёга, пацаном сюда перебравшийся в 77-м, показывая мне из несущегося по сверкающему Невскому проспекту “икс-шестого” ночные красоты, наоборот, не скрывал восторга – наконец-то, наконец всё привели в порядок, вот он, настоящий Питер…

Вы оба мне дороги, ребята. И город ваш мне по-прежнему нравится. Но это не Ленинград.

Вот так верфь встречает гостей. С одной стороны – всё как положено, с другой – настораживает, поотвыкли мы в европах…

На Петрозаводск билетов не было никаких. Железнодорожники предложили прийти через недельку, на автовокзале же сжалились и посоветовали договариваться с шоферами. Сговорчивый всё никак не попадался, но в конце концов я пристроился в служебном кресле старого доброго “Икаруса”. Это у нас их радостно переплавили на гвозди, а там, в России 2008-го, ветераны ещё куролесили…

Автобус свернул на Мурманск. Огромный щит на обочине поприветствовал: “Добро пожаловать на “Северный тракт”. (Странно, я потом не встречал этого названия – когда трассу достроили, она уже называлась “Кола”) Ехалось поначалу вполне комфортно, но потихоньку “тракт” начал хужеть, а после Лодейного Поля просто взял и исчез, превратившись в обычную щебёночную дорогу – видимо, началась Карелия. С ямами местные боролись традиционно – установкой знака “Неровная дорога”. А чтобы не оставалось сомнений, добавляли табличку с зоной действия – “120 км”. Чтоб уж наверняка, чтобы никакой надежды путнику. Рекламные щиты почти исчезли, а те, что попадались, были только одной тематики: “Эвакуатор. Круглосуточно”. И номер телефона. У съезда на Олонец на один даже было коряво добавлено аэрозольным баллончиком, словно крик души: “Звоните прямо сейчас!”

Я только читал до этого про умирающие деревни, воочию зрелище это, действительно, печальное. Стоят близ дороги избы вереницей и с трудом верится, что это всего лишь время и сырость, а не какая-то сильнющая рука перекосила стены и до земли продавила крыши. Дольше остальных обычно держится церковь, у той только купол теряет плашки и заваливается набекрень. Трава в таких местах по грудь и случись пожар, выгорает всё селение дочиста. Одни трубы остаются торчать…

Вот такой я её увидел. Теперь это мой дом на тысячу миль.

Населёнными пунктами маршрут не изобиловал, наоборот, там, где останавливались автобусы, и возникал некий очаг цивилизации. Нет, посёлков да городков, судя по указателям, было много, но всё прятались по лесам, а жизнь бурлила именно около трассы – встретился даже настоящий цыганский табор, где там-сям горели костры и лошади щипали травку по соседству с вовсе не старым “Чероки”. На продуктовом ларьке из двух наспех состыкованных морских контейнеров могла оказаться вывеска “Центр сотовой связи” (“Да не пошёл бизнес, а сменить табличку всё руки не доходят. А скажи, прикольно, да? Ты ж повёлся, заглянул?”) Ну да, заглянул-то я в надежде прикупить местную SIMку по-тихому, а вы мне водку за 90 рублей…

К тому моменту, когда начало казаться, что путешествию моему не будет конца и суждено мне сгинуть в карельских чащах, как-то постепенно, сначала асфальтом на дороге, потом фонарями на обочинах обозначился Петрозаводск. Тогда, в 2008-м, к фотографии я был относительно равнодушен, цифромыльница лежала где-то на дне огромного баула, для впечатлений был по старинке запасен карманный блокнотик. В нём про столицу Карелии только одна запись.

“Унылый город…”

Первое впечатление – грязь и мусор. Равномерно и везде, так что к середине дня глаз привыкает и начинаешь замечать “сталинскую” архитектуру, памятники Владимиру Ильичу, которых довольно много, красивых женщин, которых меньше, и что-то этакое неуловимо советское на каждом шагу. Забегая вперёд, скажу, что жил я в Петрозаводске три дня, но так и не смог понять, что имели в виду аборигены, утверждая, что “с нашими девушками можно знакомиться даже в темноте!” Но на выходе из автобуса на лице моём явно было написано что-то другое, великомученическое, потому как приехавший на день раньше и снаряжённый меня встретить Коля “Либавский” отступил на шаг, критически осмотрел и устало изрёк:

– Не бери в голову. Сейчас ты ещё троллейбус здешний увидишь, вот это – да…

И мы поехали на верфь. “Либава” потихоньку обрастала командой.
Первые минуты на палубе.

Ранее: Тысяча миль.1. Пролог.

Автор: Игорь Бобров

comments powered by HyperComments