Парусник “Либава”. Путевые заметки

Тысяча миль.

1. Пролог.
Первыми из-за горизонта показываются мачты. Главное – разглядеть. Детские сны ураганом ворвутся в твою бестолковую жизнь и мечта, давняя и позабытая, под шорох волн ляжет тебе прямо в ладони. Промедлишь, засомневаешься – так и будет плавать твой корабль где-то далеко. Мне повезло, я успел. Джек Лондон и Стивенсон сделали своё дело. Я прикоснулся к своей мечте. Я командовал ей, я в ней жил. У неё было вполне земное воплощение. Семнадцатиметровый гафельный шлюп «Либава».
Завертелось всё с пары газетных строчек. Лиепайский капитан Анатолий Молоканов собирается строить яхту. Не абы какую, а точную копию парусника времён герцога Екаба. Семнадцатого, стало быть, века. Мне бы прочитать и забыть, но детские книжки в голове оглушительно зашелестели страницами и решение было принято: я должен найти этого человека и на любых условиях, но быть рядом. Воображение рисовало в меру поддатого сурового мужика в зюйдвестке, с обветренной рожей и седой шкиперской бородой. Хоть и было в знакомцах несколько капитанов-прибрежников с обыденной внешностью, образ держался стойко. Даже немножко обидно стало, когда Толик, будущий мой товарищ и командир, оказался простым лохматым пареньком без трубки в зубах, улыбчивым и чуть застенчивым. Не скажу, что первая встреча вот так кардинально изменила мою жизнь, но была она даже не вехой – этаким межевым столбом, чётко разделившим всё на «до» и «после». Попили мы кофейку, посмотрели фотографии на ноутбуке, поболтали за жизнь… Вот только садился за столик я опальным журналистом, записным разгильдяем и циником, а на улицу вышел уже матросом.
Снято в одну из первых встреч. Через год капитан пришвартует “Либаву” именно в этом месте.
Толик тоже начинал с мечты. В те времена рыбак-судовладелец мог (а в большинстве случаев был вынужден) отправить свою шаланду в мартеновскую печку, получив взамен довольно увесистую пачку евросоюзных денег. Вот и Молоканов пустил свою скромную флотилию под автоген, средства, какие-никакие, и появились.. Подозреваю, что руководствовался он давним принципом «Нужно ввязаться в драку, а там посмотрим…», но нашлась и верфь с нужными специалистами, и оригинальные чертежи отыскались. Года стояли тучные, кризисом и не пахло, банки были не чета нынешним – сама доброта. Добавили деньжат и 14 мая на петрозаводской верфи «Варяг» по всем канонам заложили первое морское прогулочное судно нового проекта «Аскольд-48».
Самое начало. Слева на заднем плане видна клайпедская “Арка”, пару раз заходившая потом и в Лиепаю. Она на три столетия “старше”, это реплика ганзейского когга.

Почему Карелия? Кэп ситуацию изучал, подобные суда строят в мире немногие и цену себе, не всегда оправданную, ой как знают. Остановился было на Литве, но что-то там не заладилось да и чутьё отсоветовало. А россияне на своём «Варяге» собаку на деревянных корабликах съели, в войну тральщики немагнитные всем флотам делали. Не в последнюю очередь, дешевле выходило и намного. Хотя какое там «дешевле» – в полмиллиона долларов встала постройка, недостающее добирали всем миром. В школе меня учили, что авантюра – это плохо, а авантюрист – очень нехороший человек. Но изначально это слово ничего этакого в себе не таило: рискованное приключение, страстное открытие неизвестного. Господи, как же хорошо, что у этого авантюриста всё получилось! Я-то отсиживался дома, изредка публикуя победные реляции в городской газете, а вот Шкипер мотался в далёкую Карелию нещадно по поводу и без. Штурвал с местными руническими узорами делали у нас, диаметра он немаленького, а ну как попробуй довези такой до Петрозаводска в плацкартном вагоне с двумя пересадками. Чего уж про двигатель говорить…

По сути, технология с герцогских времен не менялась.
Судостроители работали на совесть, специалистами оказались действительно отменными, такие у них стандарты, что и не снились в Европе, да вот только хорошие отзывы наш Морской регистр во внимание не принимает, от фоток рожу воротит, ему бы документы какие. Значит, надо проверяющих везти через границу и не единожды, а там они, в раж вошедши, начинают влажность дерева высчитывать и слой цинка на шурупах измерять – досталось Толику по-полной. Он потом любил про невзгоды тогдашние вспоминать, рассказы с каждым разом становились всё красочней, обрастали невероятными по драматизму деталями. Эх, записывать бы…
Уже похоже на корабль.

Доклады от Молоканова приходили исправно, фотографии шли потоком – руку на пульсе я по мере сил держал. Но однажды Толик огорошил. «Все здешние женщины очень хотят на тебя посмотреть». И хихикнул так своеобразно. Я всё воспринял поначалу как должное: как-никак, старший (на десять лет) товарищ, помогаю рассудительными советами, в совершенстве (в отличие от тебя, раздолбая!) владею поисковыми системами, да и тут, в Лиепае какие проблемы порешать могу, буде возникнут… Но оказалось всё куда как проще: накануне Толян прислал мне фотографии кормовой деревянной резьбы – двух рыцарей в доспехах и при мечах. Лица у них были совершенно придурковатые, тельца уродливые, раскраска убогая, проникаться спецификой эпохи я не стал и тут же сообщил своему капитану, что я думаю о скульпторе и его матери, в каких позах, куда и сколько крат совершу акт возмездия с ним, а равно с директором верфи и всеми, кто попадётся на глаза, стоит мне только добраться до Онежского озера. Я сейчас реже разговариваю матом, а тогда любил, был грешок. Поверьте, не стоит делать этого в Скайпе, особенно, когда тебе звонят с директорского компьютера во время общезаводской планёрки. (К верфи я ещё вернусь, такого яркого возврата в Советский союз одним шагом через проходную я ожидать никак не мог.)

Ну всё, завтра – на воду.

Лодку достраивали. Пришла пора собираться. Первый раз Толик собрал свою команду в конце августа. Почти все были знакомы, а вот мне как раз предстояло в эту гогочущую ватагу вписываться. Для абсолютно непьющего – задача не из простых. Сплачиваться экипажу предстояло в загородной бане у Вавы (Это Володя Сизов. Потерпите, я никого из команды не обойду вниманием) Капитан улучил паузу во всеобщем веселье, встал, попытался придать себе трезвый и начальственный вид и грозно изрёк: – Запомните самое главное. Море не прощает пьяниц и расп****яев! Фразу эту я потом слышал многократно и приходил от неё в ужас. Это сейчас на борту сухой закон, честь за это Анатолию и хвала, а по первости бывало впечатление, что всех алкоголиков и разгильдяев Балтийского моря тянет на нашу палубу пуще магнита. Потом Шкипер рассказал жуткую историю про перегон своей первой лодки с Борнхольма или другого какого, не помню, буржуйского острова. Бог тогда присматривал за ним с напарником, не иначе. Море, может, и не прощает пьяниц, а таких, как Толик, людей, которые живут как дышат, открыто и ярко – любит и бережёт. Был ещё рассказ о том, как ему чуть не оторвало член пронесшимся мимо в плотном тумане танкером в тот момент, когда он, Молоканов, вышел ночью отлить за борт своего стоявшего на якоре баркаса. При этом Шкипер лез в штаны и порывался воспроизвести происходившее в деталях. Мелькнуло сомнение, в своё ли дело я ввязываюсь. (За четыре года до этого 70-тонную лиепайскую «Астриду» вот так же ночью близ Швеции сухогруз просто перерезал пополам и она пошла ко дну за неполную минуту вместе с шестью рыбаками, с одним из которых и пива было выпито вдоволь и песен спето…)

Брызги шампанского. Осколок горлышка с пробкой и бечёвкой висит, как и положено, в кают-компании.

Спуск на воду случился 14 сентября 2008-го. Толик укатил в Петрозаводск, распределив по багажу оставшихся всякую корабельную мелочёвку и нужные на переходе вещи. Произошло всё в наилучшем виде (правда, чтобы выкатить красавицу к затону, пришлось разобрать стену цеха): Пусик (Анита, тогдашняя подружка и впоследствии супруга Шкипера) шандарахнул бутылкой шампанского о левый клюз, та с первого раза благополучно разбилась и, собственно, появилась на свет «Либава». За пару дней её довооружили рангоутом, счастливый Толик под российским триколором – негоже кораблю без флага – умчался бороздить Онегу ходовыми испытаниями, строители дали клятву «закончить всё к четвергу». Можно было ехать…

Похоже, самый счастливый человек на планете.
Заполночь, сидя верхом на громадной сумке на рижском автовокзале, я поймал себя на том, что боюсь. Я тяжел на подъём, не люблю принимать решения, да хрен с ней, с визой этой и без четырёх спасжилетов, что у меня в багаже, они выкрутятся как-нибудь. Тоже мне, Френсис Дрейк отыскался… Возвращайся, пока не поздно!
И в твоей жизни никогда не будет Самого Главного Приключения…
comments powered by HyperComments